Интервью c Игнатом Солженицыным

0
71
Наталия Дмитриевна, Александр Исаевич, Ермолай и Игнат Солженицыны. Фото из семейного архива.

«Я солдат музыки», — говорит он о себе словами Дмитрия Шостаковича. Он энергичен, обаятелен и скромен. Единственный из сыновей Александра Солженицына, связавший свою жизнь с музыкой, Игнат Солженицын сегодня один из известнейших пианистов и дирижёров США. Незадолго до его сольного концерта в Хьюстоне наш корреспондент побеседовал с И.А.Солженицыным о силе музыки, об эмиграции и ситуации в России.

Игнат Александрович рассказал, что начал играть на рояле только потому, что в доме в Вермонте, куда семья переехала из Европы, среди старой мебели был и кабинетный рояль. «Меня к нему тянуло, я пытался самостоятельно подбирать мелодии», — признался музыкант. Приехавший в гости близкий друг родителей Мстислав Ростропович, услышав игру Игната, встрепенулся и спросил, «кто педагог мальчика?»

«Только тогда родители обратили внимание на то, что я играю. Отец, конечно, любил музыку — Баха, Бетховена, Чайковского, Сибелиуса, Шостаковича. Для любителя у него были большие знания, но он не думал, что в его семье растёт музыкант».
«Ростропович настаивал на том, что я должен брать уроки. Правда, два года занятий с первым учителем не были прогрессивными. Тогда снова вмешался Мстислав Леопольдович, который взял дело в свои руки и сам нашёл мне преподавателя. Им стал ассистент пианиста Р.Серкина. Как только я стал заниматься по-настоящему, 2 раза в неделю, я твёрдо решил стать музыкантом. Жизнь, конечно, очень коротка, и на всё, что хочется прочесть, увидеть и понять, к сожалению, не хватает времени, но в смысле выбора, кем стать, у меня не было сомнений. Я считаю это большой редкостью и везением».

Самой первой любовью в музыке Солженицын называет Бетховена и говорит, что с годами это чувство не изменилось. «Бытует мнение, что поздних произведений Бетховена нельзя касаться до определённого возраста – лет до сорока. Эта мысль достойна уважения, я понимаю, откуда она исходит, тем не менее, она мне кажется ошибочной. Я считаю, что с лучшими образцами искусства нужно знакомиться пораньше. Чем раньше начнёшь, тем больше со временем поймёшь. Важно, чтобы в исполнителе превалировала правильная доза благоговения и чёткое понимание того, что ты касаешься чего-то если не сакрального, то самого высокого из достигнутого человеком. К примеру, для музыканта очень важно относиться к сочинениям с уважением и осторожностью».

В связи с этим интересно, что Игнат познакомился с произведениями Александра Солженицына очень рано: «Отец вслух читал нам с братьями «Матрёнин двор», отрывки из «Ивана Денисовича» и «Красного колеса». Думаю, мне тогда было лет 6. Конечно, в детстве мы не могли понять того, что поймёт взрослый читатель. Но на самом деле, великая литература и великая музыка говорят с человеком в разные периоды жизни по-разному. Пушкина, Шекспира и даже «Войну и мир» можно читать и в 10, и в 40, и в 80 лет. Во всех случаях будет интерес, польза и новые ощущения, не свойственные для иного возраста».

Наш разговор коснулся высылки и возвращения семьи Солженицыных в Россию. «Отец и мама внимательно следили за развитием событий в Советском Союзе, а потом и в новой России – и по новостям, и по неофициальным каналам. Поэтому они хорошо понимали, какая непростая ситуация царила в стране в те годы. Для отца вопрос «возвращаться в Россию или нет» никогда не был выбором. Он знал точно, что вернется. За всю историю СССР было только две персоны, которых выдворили из страны насильно – Троцкий и Солженицын. Если бы Брежнев поменял курс и возращение было разрешено, отец бы вернулся и раньше. Вопрос состоял в том, разрешат ли вернуться, причём, не только физически, но и вместе с книгами – возвращение без них отец не представлял возможным.

Родители вернулись, несмотря на сложную ситуацию (которая и по сей день только усложняется), и для них возвращение было большим счастьем».

Хотя Игнат Солженицын подолгу жил в Англии и в Швейцарии, он признался, что сегодня для него домом является и Россия, и Америка.

«Эти две страны для меня близко связаны и в чём-то похожи. Россия переживает сейчас трудный период, в том числе это касается отношений с Америкой, в которых снова наблюдается обострённость. Мне неприятно это видеть, но кажется, что не стоит сравнивать эту ситуацию с холодной войной. Мне всё-таки хотелось, чтобы обе страны дружили и сотрудничали. Может быть, это наивный взгляд музыканта, далёкого от политики, но хочется верить в перемены к лучшему».

На вопрос, считает ли он, что люди искусства могут иметь влияние на политическую ситуацию, Игнат Александрович ответил: «И да, и нет. Конечно искусство – самый великий дар человечеству от Господа Бога и большая сила, способная сделать многое. Но мне непонятно мнение коллег, приписывающих искусству магические качества. Магия в музыке, несомненно, есть, только она влияет на внутренний рост человека. А к мысли о том, что музыка в состоянии остановить войну или накормить голодных, я не могу относиться серьёзно. Но кое-что мы, музыканты всё же можем сделать. Вспомните Первый конкурс Чайковского. Чудесный факт, что Ван Клиберн победил в конкурсе вопреки всему, сыграл позитивную роль в потеплении отношений между СССР и США. Но сказать, что победа Клиберна повернула историю, было бы смешно. Мне кажется, музыканты должны делать всё, что в их силах, но относиться более скромно к тому, что музыка может изменить в мире».
Cольный концерт Игната Солженицына состоялся 22 марта в хьюстонском музее The Menil Collection.

Беседовала Ольга Вайнер, «Наш Техас»

Ссылка: http://www.ourtx.com/issue-416/13650